Дни немоты

Второй альбом. Саундтреки миномётных сновидений.

8 августа 2016 г.

1

Чужие зеркала

6:45

2

Театр-призрак

5:33

3

Провинция

7:51

4

Теория нового года

4:11

5

De Profundis III

3:54

6

Крест

5:47

7

Песня о честном труде

4:10

8

The Endless Quest

3:11

9

ул. Комсомольская, 8

3:04

Скачать альбом

Слушать онлайн на Kroogi.com

Слушать онлайн ВКонтакте

Руслан Гончаров — тексты (все, в т. ч. 8 — вольный перевод стихотворения Дж. Моррисона «The Endless Quest a Vigil»), музыка (1, 2, 4–6), сопродюсирование. Юрий Шевченко — текст (3), музыка (1–5, 7–9), вокал (1–8), запись вокала, вёрстка обложки. Антон Бессонов — аранжировка, гитара, бас-гитара, шёпот (5), саунд-дизайн, семплирование, сопродюсирование. Дина Галузо — основная аранжировка (2, 4, 6), вокал (2, 9), бэк-вокал (4). Роман Дегтяренко — текст (3). Алексей Нагорных — запись бэк-вокала (4). ARProduction — запись, сведение, мастеринг. Особая благодарность Роману Кондратьеву (LikeDiamonds) и Василию Ткачу за предоставленные семплы, а также Дмитрию Дуброву (PLOTNIK82) за синтезатор «Поливокс». Илья Вараксин — фото на обложке.

Чужие зеркала

Смотрю в чужие зеркала
Дни немоты застыли на пороге
Дни немоты и медленных шагов
К сплетенью новых очертаний яви.

Язык откушен в приступе борьбы
И руки скручены неотвратимой далью
Смотрю в чужие зеркала
За ними — ты
А впрочем — нет
За красною вуалью — лишь тень
Лишь эфемерный силуэт
Лишь призрак той страны которой больше нет.

Смотрю в чужие зеркала
За ними — ты
А впрочем — только след твоих ресниц
В пространстве вечной осени уже
Давно не ждут решительных побед
Движенье лиц без очертаний и границ
Всё тот же бред всё та же кутерьма

В пространстве вечной осени — зима
Жестокость жестов и конвульсий плоти
И ты — уже не ты
На горизонте — дни немоты
Как темные дома
Как смерть ума в провалах подворотен
Как пир пустых квартир
И память битого стекла...
И память битого стекла...
И память битого стекла...

Смотрю
Смотрю
Смотрю
Смотрю в чужие зеркала

Смотрю
Смотрю
Смотрю
Смотрю
В чужие зеркала

Провинция

Мы в гавани откуда нет возврата
Извозчики в порту
увозят нас на каждой колеснице
Но мы стоим и ждем начала фильма
Они увозят нас и лошади храпят
То белые то черные немые

От белых поселений моряков
Сирот и вдов случайных революций
Вглубь острова что предстает
Проекцией серебряных лучей
К протянутым ладоням океана
Что с нами сделали они
Со мною и с тобой

Явление авгура на порог часовни
в облетевших вишнях
Твой след давно потерян след давно потерян
Только в звуках наугад
по струнам перекованных оград
Мое встречает ухо намеки на слова
того кто был здесь прежде

Уводит день туманная старуха
Туда в покои бархата где я другой

Я весь такой безбрежный мальчик духа
Покрываю пылью кривизну пространств

Взаимный сон он дождь
О красный дом надежд

Он мрамор горизонта взмахом зачеркнет
Руки своей колонной залы

Рептилия по улице плывет
Где чахнут грани ты и я
Мой желтый дом желаний двор пристанищ
Песочного молчанья и огня
Он ожидает нас но мы в печали
Он ожидает нас

De profundis ІІІ

Идти в пределах мифа.
Постоянно возвращаться домой.
Дымящиеся женщины
мерцают за стеклянной стеной.
Что толку пить вино,
когда нет выхода из прожитых дней.
Когда на радио Содома эти ритмы накрывают
Всё сильней, и сильней,
и сильней, и сильней, и сильней.
И кроме ритма уже
ничего, ничего, ничего, ничего, ничего...

В подземных коридорах
есть порталы в параллельные сны.
Где небо ближе, чем в соборах,
да пароли, хоть убей, не верны.
Свобода от свободы —
верный метод усмиренья страстей.
Когда на частоте Гоморры эти ритмы накрывают
Всё сильней, и сильней,
и сильней, и сильней, и сильней.
И кроме ритма уже
ничего, ничего, ничего, ничего, ничего...

Не отличающих правой от левой руки,
не считая скота...
А пустоту не заполнить ничем, если всё — пустота.
И сорок лет, и сорок дней
лишь одному Тебе известных путей...
По линии огня, где эти ритмы накрывают
Всё сильней, и сильней,
и сильней, и сильней, и сильней.
И кроме ритма уже
ничего, ничего, ничего, ничего, ничего...

Из глубины зову: не погуби!
Из глубины зову: не погуби!

Из глубины зову: не погуби
И не оставь одного!

Из глубины зову: не погуби
И не оставь одного!

И не оставь меня одного!

Песня о честном труде

Всегда люди славились честным трудом.
А папа ходил на работу в дурдом.
Он ходил по дурдому в веселом наряде,
А вокруг суетились серьезные дяди.

Один отвечал за рабочие руки,
Другой продвигал достиженья науки,
А третий был истинный красный матрос,
Он первых двоих уводил на допрос.
Четвертый везде расставлял свои мины,
А пятый писал про всё это былины.
Все занимались ответственным делом,
Каждый был умным, красивым и смелым.

Лишь папа слонялся в дурацком наряде,
И дядям давал он компот и оладьи,
Потом этих дядь он сажал на горшок,
И подключал к ним свой электрошок.
Потом приходил господин психиатр,
И с этими дядями делал театр.
Театр был как призрак, а дяди как боги,
И папа тогда уносил свои ноги.

Там дяди скакали, кричали и пели,
И разливали в бутылки коктейли.
Коктейли те были для главврача,
А на экранах горела свеча.
Потом приходил господин прокурор
И он психиатра водил в коридор,
Там он стрелял ему прямо в затылок
И поливал содержимым бутылок.

А папа всех снова сажал на горшок,
И подключал им свой электрошок.
Так проходили недели и годы
В честном труде на благо народа.

ул. Комсомольская, 8

Девочка по имени Земля
С бантиком из красного заката
Все твои друзья убежали в сад
Где после дождя так пахнет мятой

Деревце лимона на окне
И твоя постель слегка измята
Ты рисуешь снег и тебя знобит
И во сне ты вновь летишь куда-то

The Endless Quest a Vigil

Original verse by Jim Morrison

The Endless quest a vigil
of watchtowers and fortresses
against the sea and time.
Have they won? Perhaps.
They still stand and in
their silent rooms still wander
the souls of the dead,
who keep their watch on the living.
Soon enough we shall join them.
Soon enough we shall walk
the walls of time. We shall
miss nothing
except each other.

Театр-призрак

Сияющий странный хрустальный дворец,
За ночь возникший неизвестно откуда,
Там, где толпился на площади рынок ещё вчера,
Всеми был принят за чудо
С утра...

В городе, что был прекрасен, богат и счастлив,
В городе, что обходили чума и война,
И где каждое утро плыл колокольный звон...

Театр-призрак — это был именно он.
Театр-призрак —
признак того, что город уже обречён.

И все ко дворцу устремились в волненьи,
На площадь, забыв про дела и свой дом,
Против соблазна войти в него не устоял никто.

Чудесные действа не этого мира
Явленья, присущие чуждым мирам,
Сменяют друг друга на удивленье
Всем, собравшимся там.

И каждый мог выбрать любую роль,
Или роль там одна на всех...
И смех заглушался вдруг стоном,
И стон обращался в смех...

Но ближе к рассвету,
В разгар представленья,
Город со всем его населением
Провалился в бездонный сон,
И исчез без следа,
растворился, как утренний сон.

Исчез без следа,
растворился, как утренний сон.

Театр-призрак — это был именно он.
Театр-призрак —
признак того, что город уже обречён.

Театр-призрак — это был именно он.
Театр-призрак —
признак того, что город уже обречён.

Театр-призрак — это был именно он.
Театр-призрак —
признак того, что город уже обречён.

Теория нового года

Когда на меня нападает Баба Яга,
Я в своих снах инвертирую образ врага,
И, заключив перемирие между собой,
Мы с ней идём слушать стихи на «Забой».

Баба Яга знает много загадочных слов.
За ней по пятам бегает стадо ослов.
Для молодых поэтесс она —
инфернальный кошмар.
В её фаворитах — Антон Куликов
и шестеро мёртвых болгар.

Редакция «Кочегарки» её приглашала в штат.
Она на кого угодно может нарыть компромат.
Женщина с бубликом на голове
ей бы в офисе мыла полы,
Если б Яге хоть чуть-чуть интересны были
цели политигры.

Но она говорит, что таких упырей
не видала даже в лесу.
И ещё говорит, что она бы их всех
не пустила и на колбасу.
А ещё говорит, что любовь — лишь обман,
и что это такая беда!
И что теория нового года
сейчас актуальна, как никогда.

Баба Яга совершенно не ищет
к счастию лёгких путей.
На спор со мною она перестала
есть малолетних детей.
Разлюбила «Стихи о Прекрасной Даме»
и про стол, где горела свеча,
И даже недавно стала фанаткой
Тима Талера и Лукича.

И когда на меня нападает мой Дон Кихот,
И мне потом пару недель нужен врачебный уход.
Она прилетает ко мне домой
с торбой целительных трав,
И мы поём с нею «Strawberry Fields»
и «All You Need Is Love».

Крест

Она живет на восьмом этаже,
на восьмом этаже,
Сюда не слышны серенады.
Она живет на восьмом этаже,
на восьмом этаже,
Сюда не слышны серенады.

Она не выходит на балкон
Ведь мимо пролетают снаряды.
Она не выходит на балкон
Ведь мимо пролетают снаряды,
Пролетают снаряды.

Ночью она дверь открывает в подъезд,
Открывает в подъезд,
Но никто не спешит с букетом.
Ночью она выходит в подъезд,
Выходит в подъезд
Боится, прилетит ракета.
Вдруг прилетит ракета

В кухне и в спальне на окнах
Андреевский крест.
В кухне и спальне
Скотчем на окнах
Андреевский крест!

Здесь больше нет,
Нет безопасных мест!
Здесь давно уже нет
Просто безопасных мест.
Здесь давно уже нет
Просто безопасных мест
Безопасных мест.

Ей семьдесят пять,
Семьдесят пять лет.
В её квартире третьи сутки
Почему-то не горит свет.
Может быть, кто-то взял
И срезал на металл провода,
На металл провода?
Её соседи по площадке
Все разъехались кто куда.
Её соседи по площадке
Вдруг разъехались кто куда.

Ей семьдесят пять
Нет ни хлеба, ни молока.
И кому она нужна
Пережиток гнилого совка.
Она не значится в списках
Нет ни хлеба, ни молока.
Да и кому она нужна
Пережиток гнилого совка.

Она умрет и никто
И никто не поставит ей крест.
Когда зимой она умрет
То никто не поставит ей крест.

Здесь даже на кладбище
Нет безопасных мест.
Здесь даже на кладбище
Нет безопасных мест
Безопасных мест.
Здесь давно уже нет
Просто безопасных мест.
Здесь давно уже нет
Просто безопасных мест
Безопасных мест.

The Endless Quest

Здесь и сейчас бесконечности
Жажда их стены и башни
На берегах безбрежного
Моря и времени смотрят на нас
Они победили возможно
Несокрушимые замки
В залах и комнатах тихих и душных бродят
Души умерших и осторожно

В души живущих смотрят и мы
В комнаты вечности и полутьмы
Входим почти незаметно однажды

Здесь и сейчас бесконечности
Здесь и сейчас бесконечности
Здесь и сейчас бесконечности

И в лабиринтах тихих и душных
Ищем друг друга в душах живущих