Царство

Мистерия

28 февраля 2018 г.

Яндекс.Музыка    Kroogi    Bandcamp

iTunes    Google Play    Deezer    Spotify

Руслан Гончаров — тексты (кроме 4 — Н. Гумилёв), музыка (4), вокал (3), бэк-вокал (2, 7, 8, 10). Юрий Шевченко — музыка (кроме 4, 10), вокал, блокфлейта, сведение, мастеринг, вёрстка обложки. Антон Бессонов — музыка (10), бэк-вокал (10), аранжировки, саунд-дизайн, гитары, запись маточина (7). Дина Галузо — вокал, бэк-вокал. Владимир Яроцкий — варган (2). Бо — маточин (7). Роман Кондратьев — запись маточина (7). Василий Ткач, Дмитрий Сыркин — запись трембиты (7). Дмитрий Авраменко — вторая соло-гитара (10). На обложке — «Перепись в Вифлееме» Питера Брейгеля Младшего.

Медведь

На обратной стороне медведя горит окно.
Из глубины медведя слышны голоса.
Это известно всем, у кого в глубине есть медведь,
А кому не известно, те уходят в леса.

Спорить с медведем смешно — он слишком глубок,
Он истоптал достаточно липовых ног.
С монументов героям войны
он смотрит нам прямо в глаза,
И те, кто не может выдержать этот взгляд,
уходят в леса.

Уходят в леса.
Все дальше и дальше.
Туда, где кричи — не кричи.
Туда, где рождается день,
Как хлеб из печи.
И люди с наскальных картин
Поют ему гимн.

Сердце медведя, ты бьешься о каменный пол,
Зима и весна играют тобою в футбол.
В общественном транспорте
смешались все «против» и «за»,
Те, кто спешит на работу, и те, кто уходят в леса.

А в глубине медведя дверь и пьянящая даль.
И звездные вихри кружат апрельский вальс.
И медведь ловит рыбу в реке, той, что течет небеса
И смывает следы тех, кто уходят в леса.

Уходят в леса.
Все дальше и дальше.
Туда, где кричи — не кричи.
Туда, где рождается день,
Как хлеб из печи.
И люди с наскальных картин
Поют ему гимн.

Лось

Я разговаривал с лосем.
В троллейбусе. Ехали лесом.
На заднем сидении волки.
Сосны. Метель. Фонари.

Вечерние улицы леса
Разглядывал, слушая лося
Разглядывал ёлки, что волки
Детям на праздник везли.

А лось говорил, говорил мне о жизни,
Многое в ней не сбылось.
Ехали ночью. В жёлтом вагоне.
Волки. Охотник. И лось.

Ночные верблюды

Это идут ночные верблюды
Это идут ночные верблюды

Это идут ночные верблюды
Это идут ночные верблюды
В сумраке неосвещенных улиц
Розово-бурые в снежной пыли
Тихо роняя прозрачные тени
Не долетающие до земли

Это идут ночные верблюды

Мимо кварталов китайцев и греков
Мимо торговцев собственным телом
Это идут ночные верблюды
В танце озябших легионеров
Там где звучащие отблески меди
В полупростуженном голосе рабби

Это идут ночные верблюды

Птица

Дом, да в доме темно,
в доме тишь, пустота.
Спящая птица, проснись!
Спящая птица, лети
туда, не знаю, куда...

Принеси мне цветов
из-под январских снегов,
просияй, как вода
из-под январского льда.

Океан уже в Чаше,
и ни берега в Ней, ни дна.
В Неё можно смотреть бесконечно,
как в степь из окна,
туда, не знаю, куда...

Спящая птица,
встань горящей свечой
в ледяном алтаре января.
Спящая птица, приснись мне,
приснись мне, как снюсь тебе я.

Дни лукавы...
Дни исполнены траурных дат.
Он идет и идет —
окровавленный тихий парад
туда, не знаю, куда...

Спящая птица,
разбей ледяную постель.
Пусть крылатый апрель
Отодвинет тот камень,
которым завалена дверь.

Утренние верблюды

И звучали свирели и лиры
И цари в изумленьи молчали
И дрожали плечи Атланта
И дрожало холодное небо

И звезда бледнела на небе
И свирели и лиры звучали
В изумленьи и сумерках утра
И в дрожащем бледнеющем небе

И цари выходили в город
На огромный смотрели город
Город был больше их изумленья
Холодней чем дрожащее небо

И звучали гудки заводов
Шли трамваи и шли верблюды
Город был без конца и края
И был Бог там и были люди

Были люди и были камни
И дрожали холодные камни
И смотрели в звучащее небо
И взошло изумленное солнце

Изумленное холодом мира
И смотрело на город без края
И цари стояли в молчаньи
И звучали свирели и лиры

Полуденные верблюды

Ни день ни ночь Седое солнце
А что-то после Сеятель меди
Ни плоть ни кровь Кристалл света
А кто-то рядом В ногах деревьев
Откуда видно

Ни Бог ни черт Дверь слева
А третий лишний Стучать три раза
Заснувшей птице В грудную клетку

Ни сын ни мать Мороз и солнце
А что-то раньше Еще до слова
Ни дом ни храм Театр-призрак
А дверь открыта На почве пьянства
Цветы на окнах

Ни плюс ни минус Давай будем
В цепи кольца Играть вместе
Всегда утро Варить кофе

Ни до ни после На небе тучи
А где-то между Застряло солнце
И пахнут розы Которых нету
Намного лучше В росе и сене
Твоей постели

Ни здесь ни где-то Где беспрерывно
Идут верблюды В страну востока
И гордо реет На небе солнце

Жираф

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжёлый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
— Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Зелёная

Средь зелёных руин жил седой господин
Из кораллов и льдин, и цветных паутин.
У него была ночь, и, одетый в покой,
Уходил побродить он в туман над рекой.

Голоса его ив, лунный свет отразив,
В сны тревожной сосны всё плели свой мотив,
А он пас своих рыб среди каменных глыб,
Охранял свою ночь, как любимую дочь.

И к нему на ночлег приходили слова,
И хмельная трава лезла им в рукава,
Он играл с ними в прятки до самой зари,
А потом засыпал он у ветра внутри.

Коровы

Всё куда-то верблюды идут и идут,
И с ними не поговоришь.
А Лось давно тихо спился где-то
По Шепелева, 25.
Слоны улетели на юг
И там мирно курят гашиш.
И лишь коровы блаженно жуют
Всё, что только можно жевать.

Коровы стоят и глядят,
Как с неба падает снег.
Коровы — они далеки
От всяческих плотских утех.
Они вдохновенно жуют,
Они просветлённо едят
И молятся Матери всех матерей
За своих тонконогих телят.

Коровы — они такие,
Пурпурные и золотые,
И черно-белые тоже,
Они вообще ни на что не похожи.
А впрочем — они похожи на сад,
Цветущий весенней порой,
Когда стоят по колено в грязи,
Но держат правильный строй.

И если познать их зелёный язык,
Они озарят твой дом
Клеверным светом полей
И космическим молоком.
Они могут съесть твои сапоги,
Но душе не дадут унывать,
А ежели к ней подберутся враги,
То они будут их воевать.

А верблюды куда-то идут и идут,
И им на всё наплевать.
А жирафу, конечно, видней, но
Что он видит — не нам это знать.
А Лось бы и рад поддержать разговор,
Было б только кому наливать.
И лишь коровы блаженно жуют
Все, что только можно жевать.