Горловская группа «ГДЕ?» выпустила новый альбом после восьмилетнего молчания

Наталья Чайко, «МИА», г. Ростов-на-Дону, 02.12.2014

Оригинал публикации

В ноябре этого года горловская рок-группа «ГДЕ?» выпустила «Зимний альбом». Альбом, созданный в Новолуганском, Енакиево и Горловке получился самым взрослым и серьезным для музыкального коллектива.

После долгого молчания музыканты Руслан Гончаров (автор текстов) и Юрий Шевченко (композитор и аранжировщик) презентовали поклонникам «дарквэйва» песни, позволяющие взглянуть на Горловку с другой, непривычной стороны, погрузиться в атмосферу мрачной романтики и декаданса. Искушенные слушатели найдут здесь что-то от прогрессивного рока, пост-панка и психоделического рока. Стихи — меланхоличные, проникнутые темной эстетикой, придутся по вкусу тем, кто любит поэзию Серебряного века.

— Руслан, расскажите немного об истории создания группы «ГДЕ?»

— Весной 1998 года в редакции газеты «Вечерняя Горловка» я познакомился с Юрой Шевченко, подрабатывавшим верстальщиком. С ним мы не только сдружились, но и решили создать свою группу. Репетиции проходили у Юры в квартире. К нам присоединились Денис (Колесо) Неботов, журналист из «Вечерки» Олег Пилипченко, мой друг детства Роман Дегтяренко. Это было время, когда большую часть так называемых репетиций занимало просто общение и свободная импровизация. О какой-то репетиционной базе, аппаратуре, электрогитарах речи не шло — взять все это было просто негде. В наличии у нас были две подержанные акустические гитары, небольшой перкуссионный набор, маленькие, почти игрушечные клавишные «Yamaha» и сопилка.

Сочиняли тексты песен я, Юра и Олег. Я в то время увлекался авангардистами начала ХХ века, даже диплом писал об украинском футуристе Михайле Семенко. Поэтому всевозможные футуристические, сюрреалистические формы самовыражения у нас всегда приветствовались, превращая наши репетиции в веселый музыкально-словесный хаос. В таком же стиле происходил и поиск названия группы. Оно возникло лишь через год, весной 1999 года. Когда была перебрана масса различных вариантов, мы решили сыграть в одну спонтанную игру. Я, Юра и Олег (именно в таком составе мы музицировали в тот день, 17 апреля) — набрели на книжный магазин. Было решено найти в нем книгу, в названии которой присутствовали бы заглавные буквы наших имен — Р., Ю., О., открыть её на 3-й странице, найти 3-е слово справа в 3-й строке сверху. И именно это слово, каким бы оно ни было, должно было стать нашим названием. Книга, которую мы нашли, называлась «Приключения барона Мюнхгаузена», а слово и было «где». Единственное, что мы к нему прибавили, был вопросительный знак.

— Занимались ли вы когда-нибудь музыкой профессионально?

— Профессионально музыкой я никогда не занимался. В конце 90-х годов, когда я был студентом горловского института иностранных языков, как и многие молодые люди, начал увлекаться рок-музыкой и поэзией. В те времена я постоянно открывал для себя новых авторов, как зарубежных, так и отечественных. Потихоньку осваивал гитару: сначала самостоятельно, потом брал уроки у известного горловского автора-исполнителя Олега Князского. Пробовал сочинять собственные тексты и, конечно же, петь. В те времена в Горловке активно действовал клуб авторской песни «Нейтральная полоса», которым руководил Князский. Мой творческий дебют состоялся именно там. Также я пробовал играть в местных группах, пытался сотрудничать с ними, как текстовик или гитарист. Большое влияние на формирование меня как музыканта оказал преподаватель Горловской музыкальной школы № 1 Николай Васильевич Чайковский, который руководил ансамблем народных инструментов, в котором я тоже успел поиграть. В течение двух лет сопилка, а позднее блок-флейта оставалась для меня основной в «ГДЕ?», а также в «Мак Мёрфи».

— Недавно у вас вышла шестая по счету работа, которая получила название «Зимний альбом». Расскажите о ней.

— Я бы сказал, как ни парадоксально это прозвучит, что «Зимний альбом» — это первый альбом, в котором нам удалось в полной мере реализовать наш творческий потенциал так, как мы это изначально видели. Альбомы начала 2000-х годов «Медведица» (2000) и «ИллюЗстратор» (2002) можно назвать лишь первыми пробными попытками создать нечто целостное и концептуально оформленное. Правда, две композиции из «ИллюЗстратора» и одна из «Медведицы» вошли в обновленной форме в «Зимний альбом», но сейчас они звучат совершенно по-другому. В «Коляске-долботряске» (2006) мы хотели создать нечто такое по-детски непосредственное, что звучало бы так, как будто никакой полувековой традиции мировой рок-музыки до этого не существовало. Отрывались, одним словом, по полной. Потом были лишь сингл «De Profundis» и микро-альбом «Ночные». Так что, в каком-то смысле наша история начинается только сейчас.

«Зимний альбом» — наша попытка воссоздать некий многогранный образ города Горловки — как некоего необычного жизненного пространства, его культуры, архитектуры, истории, ландшафтов, людей, менталитета. Город стал особой одушевленной сущностью, пропущенной через наше восприятие, наделенной сознанием и подсознанием, со своими эмоциями, мыслями, воспоминаниями, фантазиями, со своим собственным ощущением времени. Это не гимны городу, не сборник песен, воспевающих его. Все намного сложнее и драматичнее. Мы далеки от идеализации как самой Горловки, так и Донбасса как региона в целом. Атмосфере альбома присущи скорее мотивы декаданса, безвременья. И это одна из сторон символики его названия, ведь зима осмысливается в мифологии как время торжества смерти и тьмы, сна природы, перехода от одного временного цикла к другому. Поэтому в альбоме часто встречаются образы сновидений, потери каких-то временных координат, забвения, смерти. Но, с другой стороны, зима — это время любимых с детства семейных праздников Нового года и Рождества, время сказок и чудес. И это детское ощущение мира в его сказочно-волшебном измерении также присутствует в альбоме, как мне кажется.

— Промежуток между этим альбомом и предыдущим — целых 8 лет. С чем связано такое долгое молчание? Как за эти годы изменилась ваша музыка?

— С чем связано? С жизненными обстоятельствами, конечно. На жизнь нужно было как-то зарабатывать, выживать, не побоюсь этого слова. Мы изначально сошлись на том, что музыка для нас, прежде всего, — отдых, приятное времяпрепровождение, самовыражение, абсолютно свободное творчество, никак не связанное с зарабатыванием денег. Мы отдаем ему сейчас ровно столько времени, сколько у нас остается после профессиональной деятельности и разных иных забот. А остается, как правило, немного. Юра много лет работал дизайнером-верстальщиком. Я занимался научной и преподавательской деятельностью.

Кроме того, судьба разводила нас по разным городам. В 2008 году Юра вернулся обратно в Горловку, я же еще два года продолжал жить в Днепропетровске. Когда я в 2010 году вновь оказался в Горловке, возникла идея сделать то, что позднее реализовалось в «Зимнем альбоме». Начали делать пробные записи, аранжировки. Но лишь летом 2013 года мы приступили к непосредственной реализации проекта.

Юра за это время стал священником УПЦ Московского патриархата, у нас обоих возникли сомнения, стоит ли продолжать заниматься музыкой. А сама музыка практически не изменилась. Просто сейчас мы наконец-то смогли приблизиться к тому звучанию, которое мы слышали нашим внутренним слухом еще тогда, в конце 90-х, но не могли воссоздать лишь с помощью акустической гитары и блок-флейты. Многие вещи мы долго не делали лишь потому, что понимали, что мы с помощью того, что у нас есть, не сможем выразить всего, что звучит в голове.

— Повлияли ли события, которые сейчас происходят на Донбассе, на ваше творчество?

— Повлияли, конечно. Не могли не повлиять. Свою окончательную форму материал альбома приобрел уже в течение зимы 2013 — 2014 года. Под впечатлением о событиях в Киеве и на Донбассе, я даже корректировал некоторые свои тексты. И это еще одна грань этого альбома как «зимнего». Именно тогда, кстати, возникло желание сыграть и «Евразию» Александра Непомнящего. А одна из моих песен, которая тоже планировалась для альбома, была отклонена. В какой-то мере события повлияли на нас парадоксальным образом, они подстегнули, придали сил сделать то, что в спокойное время мы бы делали намного медленнее и расслабленнее. В некотором смысле этот альбом для нас начал становиться таким себе «памятником нерукотворным» тому миру, который рушился вокруг, миру, возможно, далекому от совершенства, но все же неразрывно связанному с нами, нашей жизнью, судьбой. Не случайно, наверное, в альбоме так много образов памятников, а одна из композиций даже называется «Памятник». Что интересно, что текст этой песни был написан еще в 2001 году и как раз в этом тексте под влиянием последних событий ни слова изменено не было.

На вопрос, как ему удается совмещать службу священника УПЦ Московского патриархата и игру в рок-группе, Юрий Шевченко ответил следующее: «Если говорить о духовной совместимости, то надо заметить, что с классическим представлением о рок-музыке, которое обычно лежит в основе душеспасительных бесед в общеправославной среде, наш жанр почти ничего общего не имеет. Наши произведения не агрессивны и не деструктивны, а наоборот — несут в себе созидательный потенциал, наводят слушателя на философские размышления. Так что с уверенностью можно сказать, что наше творчество не только совместимо с духовным миром православного христианина, но даже в какой-то мере выполняет миссионерскую функцию, наглядно демонстрируя, что христианство — это гораздо более глубокий и богатый духовный мир, чем может показаться на первый, поверхностный взгляд.

А если говорить о времени, то выручает именно студийный режим работы. Мы не занимаемся концертной деятельностью, не устанавливаем себе какие-либо жесткие графики: работаем в свободное от основных занятий время, не спеша, понемногу».