Дни немоты.
Явленье, присущее чуждым мирам

Егор Воронов, 01.09.2016

Оригинал публикации

Однажды я начал говорить сам с собой. И понял, что тот, с кем я говорю — не-я. И вот, не-я, с кем я говорил, как с самим собой, написал: «Однажды я начал говорить сам с собой». Тогда я замолчал. Это и был первый День немоты.

Станция «Где?». Остановка на два потерянных лета и одну обезболенную тишину. Встречающих просьба выйти из себя, предъявить пропуск на следующую жизнь и сдать свой быт в камеру хранения Логоса. Здесь я уже три с половиной недели, неспособный покинуть этот мистический театр-призрак для словолишенных. Будто загипнотизированный перебираю стеклянные шарики мыслей Руслана Гончарова, ловлю воздушные лестницы созвучий Юрия Шевченко, пытаюсь постичь иероглифическую вязь аранжировок Антона Бессонова и Дины Галузо. Посетив эти экспериментальные электронно-акустические лабиринты, мне сложно найти путь обратно — к тому, кто сейчас замещает меня в реальности.

8 августа. 2016 Anno Domini. Среди пост-рок-пейзажей и нео-рок-стенограмм Города вечной осени появляется новое отражение трансэкзистенциальных импрессионистических симфоний — второй альбом группы «Где?». Саундтреки миномётных сновидений «Дни немоты». Девять выжженых воронок — одна в одной, как девять винтовых лестничных пролетов до обглоданных войной подвалов души. Сюда бежишь, когда начинается очередной артобстрел житейской прозы. Достаешь сердце, по поэтическому вай-фаю подключаешься к небу и забиваешь в поисковик смысла жизни: «Где Я?».

«Где?» изменились. По сравнению с предыдущими своими музыкальными работами стали менее барочными и чуть более земными. Вместо залетевшей в окно «штуки», теперь на этих же окнах скотчем Андреевский крест, а Лорд Байрон в сумраке нового дня переместился в подземные коридоры, где есть порталы в параллельные сны. Это очень болезненный альбом, где лирика, пропущенная через капельницу смутного времени, поменяла свою группу крови, на резус-боли. Особо остро это ощущается в песне «Крест». «Она умрет и никто и никто не поставит ей крест», — словно поют о твоем родном городе. О страшных двух месяцах зимы 2015 года.

В целом, альбом мне напоминает уже сорванный зеркальный цветок из книги Кира Булычева «Алиса и три капитана», смотря в который ты видишь, как события идут задом наперед. Отмирают тонкие пленочки смыслов, все дальше и дальше погружая тебя в прошлое. Страшное, печальное, никогда несуществовавшее. «Театр-призрак» — одно из любимых изображений в этом серебряном чужом зеркале «НиГде». Очень светлая, туманная и пронзительная песня, которую я могу переслушивать раз по десять-двадцать в день. Потом вдыхать августовскую осень и снова слушать.

Из девяти композиций мне кажется всего две несколько выбиваются — «Теория Нового года» и «Комсомольская, 8». Это пара осколков «Зимнего альбома», которые сюрреалистическим образом попали в новые отражения. Насмешливые, лиричные и абсолютно иные, но... необходимые среди декаданствующих метаморфоз «Дней немоты». Еще подчеркну, что из 1980-х группа «Где?» плавно перешла в 90-е. И это заметно сразу же, по первой песне — «Чужие зеркала». Услышав в своих наушниках первые звуки, я отчего-то принял их за творчество «Агаты Кристи».

Что же, моя музыкальная осень началась три с половиной недели назад. И если вы еще не слышали тихое шуршание серого подола по улицам степных сердец — начинайте искать на своем календаре Дни немоты, которые исчезнут «только в звуках наугад по струнам перекованных оград».