По ту сторону войны: музыка и жизнь в Горловке

Фронтмен группы «Тим Талер» Антон Бессонов рассказал
о музыкальном прошлом и настоящем родного донбасского города.

Антон Бессонов, 30.05.2016

Оригинал публикации

Любой провинциальный интеллигент, некогда круживший по столицам-заграницам и возвращенный судьбой в отчий дом, способен обнаружить: культурная жизнь в его родном городе бурлит не менее активно, чем в крупных населенных пунктах.

Конечно, для этого придется поработать над собой. Отыскать душевные силы и вынырнуть из пучины безлимитного интернета, отвлечься от мечтаний, псевдодел и прожектов, побеседовать с соседом по лестничной площадке, возобновить отношения со старым школьным приятелем, который никуда не уезжал и строил взрослую жизнь на территории родного города.

Результат того стоит. «Не треба було йти далеко, не треба було йти так довго: земля, де бігав ти маленьким, є твоїм домом», — ощущения, дарованные в награду тому, кто умеет обращать внимание на достоинства родного края, просто и точно описал покойный Андрей Кузьменко.

О культурной жизни современной Горловки можно говорить долго и красочно. В городе живет небезызвестный блоггер и фотограф Егор Воронов, который систематически отслеживает, описывает и снимает на камеру все, что тут происходит. Наиболее любопытных читателей отсылаю к его блогу.

На себя беру выполнение более скромной миссии: сказать несколько слов о музыкальной Горловке, и о том, как чувствует себя в ней музицирующий «оторванный ломоть» вроде меня.

Из тени в тень перелетая

Вопреки распространенному за пределами АТО мнению, жизнь в Горловке уже куда менее походит на ад, чем пару лет назад. Надеюсь, именно «уже», а не «еще». В 2014-м было по-настоящему жарко: снаряды непредсказуемо взрывались в жилых районах города, бесцеремонно ломая судьбы. Мирные жители, спасаясь от смертельного безумия, по пятнадцать раз на дню ныряли в подвалы и бомбоубежища. Это сейчас ухо горловчанина научилось отличать дальние взрывы от ближних и определять направление перестрелки. Организм адаптировался.

Конечно, на окраинах по-прежнему слышны боевые орудия. Мобильная связь дает серьезные сбои. Цены на все, что может понадобиться человеку в повседневной жизни, выросли неимоверно. Для музыкантов, например, стала актуальной проблема, о которой лет десять назад благополучно забыли. Речь идет о покупке расходных материалов: струн, медиаторов и т.п. Гитарная утварь продается только в двух магазинах — и, как положено всем товарам «опционального» характера, втридорога. Но со всем этим жить уже гораздо проще, чем с кошмарами 2014-го.

В тот год я вернулся в родную Горловку после долгосрочной работы по контракту в Китае. Довольно быстро понял, что скоро на Родине будет жарко. Привычка полагаться во всем на судьбу и принимать важные решения с помощью чьей-то головы удержала от переезда. Зова фатума я не слышал, «решительных голов» рядом не было. Я остался, о чем теперь не жалею. Инертность переросла в осознанное решение стать жителем родного города. И, не отвергая предложений о выездной работе, возможных гастрольных поездок и путешествий, бросить якорь именно здесь.

«Блокпост» и другие релизы

Два года назад в перерывах между прыжками в подвал я ухитрялся вносить в компьютер какие-то музыкальные наброски. Часть из них сложилась в электронный мини-альбом «Блокпост». С легкой руки замечательного человека, теле- и радиоведущего Андрея Куликова он был определен как «сюита», что весьма польстило моему самолюбию.

«Блокпост» стал первым и на сегодняшний день единственным альбомом проекта «Тим Талер» с ощутимой обратной связью. Я получил несколько звонков из «солидных» СМИ, дал пару телефонных интервью. И все это без попыток самопродвижения и отрыва от своего любимого занятия — электронной композиции.

Удовольствие от процесса собственного творчества было, однако, подпорчено скорбью о том, что другая свежая работа проекта («нововолновый» диск лирических песен «Человек-огонь», которая кропотливо создавалась в паре с талантливым аранжировщиком и бас-гитаристом Романом Кондратьевым, осталась мало кем замеченной.

Альбом «Звезда» Роминого проекта «Детский Сад», записанный в компании нынешнего гитариста группы «Зарисовка» Геннадия Шкурдалова и теперь уже киевской вокалистки Наташи Кладько, который я продюсировал параллельно с «Человеком-огнем», также утонул в недрах Интернета.

Он-то, между прочим, имел все шансы быть замеченным именно в контексте вооруженного конфликта. Несмотря на демонстративный инфантилизм текстов и музыки, пластинка «Звезда» проникнута антимилитаристским пафосом и с точки зрения продакшна сделана интересно. Чего уж там скромничать.

Но мы с Кондратьевым, и без того не лучшие «самопродвиженцы», были совершенно сбиты с толку текущей ситуацией в родной стране и слишком истощены работой в КНР для того, чтобы предпринять что-то вразумительное. Тем более, в условиях, приближенных к военно-полевым. В 2014-м Роман, трезво оценив обстановку, вернулся в Китай.

Накануне войны неожиданно возобновились творческие отношения с первой группой, в которой мне пришлось попробовать себя в качестве аранжировщика.

Речь идет о коллективе «ГДЕ?», костяк которого теперь живет в Беларуси. На заре нулевых мы пробовали сделать с ребятами совместную запись. Не без усилий сообразив пару треков, разошлись по причине несовместимости характеров.

Появление накануне 2015-го нашей первой полноценной совместной пластинки с названием «Зимний альбом» стало маленькой победой не только над обстоятельствами, но и над человеческим фактором. Мы имели все шансы для того, чтобы опять разругаться. Слишком уж разные у всех вкусы и взгляды на специфику музыкального творчества. Обсуждать нюансы приходилось, в основном, «по удаленке», а это, как известно, усложняет общение. К счастью, что-то помешало расстаться.

«Зимний альбом» вряд ли отражает максимум потенциала коллектива. Но его не стыдно показывать людям. Уважаемый мной львовский поэт и композитор-песенник Андрей Голяк лестно отозвался о пластинке. Андрей дал понять, что она может служить контраргументом в дискуссиях о неинтеллигентности Донбасса. Сейчас мы продолжаем работу над следующим диском, который делается с помощью других методов продакшна, нежели «Зимний...». Предальбомный сингл «Теория нового года» дает кое-какое представление об этом.

В работе над новым диском «ГДЕ?» участвует еще один аранжировщик, точнее, аранжировщица, Дина Галузо из синти-поп-проекта Sun In Virgo, который по ее инициативе появился едва ли не в самый разгар боевых действий. Изначально Дина, разглядев во мне педагогический талант, попросила дать ей несколько уроков по электронной аранжировке. Очень скоро выяснилось, что девушке пора потихоньку оттачивать мастерство на практике. Не так давно Дина переехала в Одессу, но наше сотрудничество продолжается: Интернет в Горловке работает нормально.

В целом же горловская музыкальная тусовка, пережив шок от столкновения с войной, вернулась к активной работе. На территории города в мирные времена работало несколько студий звукозаписи. Некоторые стабильно производили фонограммы хорошего качества. Достаточно сказать о том, что дебютный альбом небезызвестных Jinger, покоривших Европу, записывался в Горловке. Лучшие, по моему мнению, специалисты в сфере звукозаписи работают и сегодня всем смертям назло.

Горловский CBGB

А вот концертная клубная музыкальная жизнь, едва вставшая на мало-мальски коммерческие рельсы, свернулась полностью. Слово «коммерческий» в большинстве случаев означало то, что музыкант имел шансы при хорошем раскладе заработать на пиво, закуску и такси.

Выступления групп неформально-неформатного характера регулярно случались в Горловке, начиная с середины 1990-х. Диско-клуб «Рандеву», предоставлявший музыкантам сцену, в большинстве случаев ничего местным артистам за выступления не платил. И это при том, что любой внятно играющий локальный коллектив собирал на сольное выступление такое количество публики, которое не всегда по силам статусным звездам.

Со временем концерты в «Рандеву» прекратились. Сейчас на месте диско-клуба находится пиццерия. Примерно в то время, когда сбавлял обороты «Рандеву», на центральной улице Пушкинской открылось арт-кафе «Аратта», изящно оформленное в стиле ретро и украинской этники. Помимо рушников и глиняных фигурок, тщательно подобранных и не ассоциирующихся с шароварщиной, заведение украшали старые открытки и фотографии.

Я не принадлежал к числу завсегдатаев «Аратты», но «свое» местечко у меня там имелось: столик, возле которого висели два фотоснимка с прекрасными дамами. Строго говоря, одна из них «прекрасностью» не отличалась: расфуфыренная фифа, «наштукатуренная» по всем канонам советского гламура. Вторая девушка была миловидна и приятно напоминала одну из муз, встретившихся мне на творческом пути.

Как-то я сидел за столиком «Аратты» с Димой Дубровым, в ту пору лидером одной из лучших украинских рок-групп «ЛихоЛесье», и Сашей Ермаковым, который сейчас руководит питерской формацией Mr. HowDoYouDo. К слову, дебютный альбом этой группы записывался в Горловке и сводился буквально под взрывами снарядов.

Так вот, сидя за столиком с приятелями, я поинтересовался, какая из двух дам им больше импонирует. Саша со свойственным ему максимализмом в достаточно грубой форме сказал, что, мол, обе никуда не годятся. Умудренный жизненным опытом Дмитрий тактично отметил, что каждая из девушек может, так сказать, занять свою нишу в жизни мужчины сообразно своим внешним и внутренним данным. Убедившись, что в очередной раз остался не понят товарищами, я подлил себе чаю и разговоров на душевные темы более не заводил.

Итак, в «Аратте» был небольшой уютный зал для проведения живых концертов. Хозяева кафе так и не обзавелись собственным бэклайном, поэтому вопрос озвучивания выступающих музыкантов всегда приходилось решать ситуативно. Тем не менее, на несколько лет клуб стал чем-то вроде локального CBGB: здесь дебютировали начинающие исполнители, «качали мышцы» более опытные ребята и периодически «светились» независимые музыканты из других городов Украины и России.

На территории «Аратты» с успехом прошли выступления Умки, лидера группы «Самі Свої» Олега Сухарева, полтавского рок-барда Игоря Вишнякова, а также заводных Green Silence, которые многочисленностью состава и мощью сценической подачи едва не разнесли в клочья небольшое помещение.

Бывал в Горловке с выступлениями и Вадим «Черный Лукич» Кузьмин, Царство ему Небесное. Массовой рок-аудитории он больше известен как друг и соратник Егора Летова. А, вообще-то, он был самодостаточным автором-исполнителем, адептом классического русского рока и пионером предельно «вестернизированного» индепендента.

С подачи Димы Дуброва был создан официальный, еще прижизненный, трибьют «Черному Лукичу», в котором поучаствовал и проект «Тим Талер». Вспомнив о своем давнем хобби — вольные переводы русскоязычных композиций на украинский и наоборот, — я «конвертировал» песню «Бесконечность» в «Безкінечність». Перевод был одобрен автором оригинала. С умилением вспоминаю, как Вадим Петрович снял с себя футболку и вручил ее мне, стоило только сказать, что изображенная на ней картинка зверски напоминает тогдашний логотип «Тима Талера».

С началом военных действий «Аратта» сперва сменила вывеску на «Блиндаж», а вскоре вовсе перестала функционировать. Каменные слоны, охраняющие закрытые двери клуба, вселяют веру в то, что когда-то он возобновит работу.

А пока что камерная концертная жизнь теплится в расположенной неподалеку от закрытого арт-кафе городской библиотеке для детей и юношества. Творческая молодежь, организовавшая на базе библиотеки объединение «Новый взгляд», регулярно приглашает меня на свои мероприятия. Иногда удается там побывать, попеть под гитарку что-то авторское.

Помимо «Аратты», в городе, конечно, были и ночные клубы гламурного характера — «Вулкан» и «Зефир». Сейчас оба заведения закрыты, а «Зефир» не то демонтируется, не то перестраивается. Львиная доля событий, происходивших на сценах этих клубов, выходила за рамки моих музыкальных интересов.

Сорвиголова Дмитрий Дубров несколько раз брал приступом сцену «Зефира». После одного из концертов там признался, что находится в крайней степени истощения от организаторских забот. Другой человек, который тоже занимался насаждением андеграунда в ночных клубах Горловки, директор творческого объединения FreeCase Антон Корчагин, оставил прибыльную работу в сфере торговли ради участия в творческом процессе родного города. Нынче живет заграницей и благополучно воспитывает двойню.

«Вулкан» мы пытались покорить еще в те времена, когда оба играли в составе группы «ЛихоЛесье». Устроили на подмостках «взрослого» клуба презентацию «взрослого», как нам тогда казалось, альбома «Летать». Пафоса нагнали много — куда больше, чем зрителей, которые отказались принимать суровую рок-группу на сцене заведения для золотой молодежи.

Это был единственный концерт «ЛихоЛесья», на который мы, музыканты, официально пригласили всех наших родственников. Оделись соответственно, как на детский утренник: белый верх, черный низ. Арендовали скромный, но боеспособный аппарат у славянского рок-активиста Алексея «Фантазера». Несколько лет назад Алексей шокировал барабанщика «Табула Раса» Эдуарда Коссе, выставив тому на сцену реликтовую ударную установку «Амати» в идеальном состоянии. Наш концерт прошел удачно: на недельку-другую нам даже удалось убедить своих отцов, что играть рок-н-ролл в Горловке — дело перспективное.

КСКЦ «Стирол», Илья Кимович Вольпов и московский культурный десант

Для «звезд» первой величины в Горловке существовал прекрасный концертный зал КСКЦ «Стирол», который к 2014-му году успешно перенес процедуру капитального ремонта и был готов к выступлениям самых взыскательных артистов.

Лет десять назад, еще до реставрации, я раздобыл шефские билеты на презентацию альбома Gloria «Океана Ельзи». Сидел в зале, обуреваемый завистью нечеловеческих масштабов. Скрупулезно и без особых успехов высматривал изъяны в гитарной игре Петра Чернявского. Мыслил в категориях примерно таких: «Каков гусь! Да он на год с копейками меня моложе!»

Понимая, что на одной зависти далеко не уедешь, я стал больше заниматься игрой на гитаре. Безоглядная вера в собственную гениальность подсказывала способ постижения инструмента не путем изучения доступных аудио-видеоматериалов, а в процессе сочинения и записи музыки. Метод проб и ошибок позволял часто и густо набивать шишки о грабли, хорошо известные любому мало-мальски пристойному музыканту.

После долгосрочной работы в КНР гитаристом по контракту шишек на лбу было набито критическое количество. Я понял, что если, взяв инструмент в руки, хочу чувствовать себя не только непризнанным гением, но и полезным другим музыкантам ремесленником, пора что-то менять. Месяцы, проведенные в изоляции, послужили поводом для того, чтобы, преодолевая лень и неприязнь ко всякого рода наукам, прочесть кое-что в учебниках и подсмотреть в видеошколах.

Я даже собрался посетить Илью Кимовича Вольпова, известного в Донецкой области джазового гитариста и преподавателя музыкальной школы. Выпускники Вольпова зачастую выбирали музыку в качестве профессии. Буквально через день после того, как было принято решение о поездке к педагогу, узнал: Илья Кимович умер.

По слухам я сделал вывод, что сердце музыканта не выдержало военных кошмаров. Решил уточнить факты и позвонил товарищу Вольпова. Он является уникальным музыкальным специалистом, внимательным к мельчайшим деталям собственного дела и окружающей действительности. Мастеров такого уровня в странах бывшего СССР можно пересчитать по пальцам. Жаль, что этот замечательный горловчанин наотрез отказался «светить» свое имя в СМИ.

«Да, Антон, рано тебе еще в журналисты. Мало внимания уделяешь достоверности фактов», — заметил мой собеседник, выслушав то, что я рассказал ему о смерти Вольпова. Он, впрочем, тут же извинился за категоричность суждений, не дожидаясь обид с моей стороны.

Выяснилось, что внезапная смерть Ильи Кимовича была вызвана, скорее, треволнениями семейного характера, нежели переживаниями по поводу политической ситуации. Вольпов всю жизнь проработал педагогом отнюдь не потому, что не нашел в провинциальном городе более достойного применения своим джазовым навыкам. Он любил учить, обладал даром чувствовать и раскрывать музыкальный дар в каждом ученике. После смерти Ильи Кимовича остался без хозяина созданный им эстрадно-джазовый оркестр. Адекватную замену отыскать будет очень непросто.

Тот же человек рассказал, что за время войны ушло из жизни несколько известных в ресторанно-джазовых кругах музыкантов старшего поколения. Один из них умер, стоя в автомобильной очереди прямо на блокпосту: у здорового и, в принципе, еще совсем не старого мужчины вдруг отказало сердце.

Что до роскошного концертного зала «Стирол», то он официально приостановил свою деятельность. Белоснежная громада КСКЦ ждет настоящего перемирия для того, чтобы снова радовать Горловку концертами.

Редкие теперь гастролеры — преимущественно донецкие артисты — выступают в актовом зале Центрального дома детского творчества. А также на сцене кинотеатра «Шахтер», где мне однажды довелось наблюдать артистический десант из России. Информация о его высадке распространялась исключительно по интернету и с помощью сарафанного радио.

Воткнувшись в спартанский аппарат, который хрипло напоминал о «фирменном саунде» сейшнов начала 1990-х, несколько групп из московского рок-андеграунда отыграли авторские программы. По-хорошему запомнились ребята из команды «Зверобой»: группа, которая умеет хорошо играть живьем, подкупает даже тогда, когда и со звуком нелады, и музыкальный материал не входит в число твоих вкусовых приоритетов.

«Звезды эстрады» были представлены поэтом Виктором Пеленягрэ, который экспрессивным и не вполне трезвым исполнением своей нетленки об «упоительных в России вечерах» заставил зрителей вспомнить о неотложных домашних делах и спешно покинуть зал.

В общем, горловчане жутко соскучились по нормальным «звездным» концертам. Я практически уверен: приедь в Горловку «с миром» хороший украинский артист, он при полном отсутствии официальной рекламы собрал бы аншлаг и кучу самых искренних аплодисментов. Держу пари, что даже оголтелый фанатик не рискнул бы швырнуть на сцену в «злобных укропов» тухлое яйцо или помидор. Тем более, что продукты здесь зверски дорогие.

Те, кто уехал, и те, кто остался

Независимые музыкальные коллективы, сумевшие поставить свое творчество на деловые рельсы, покинули город. Что неудивительно: концертировать даже по Украине, регулярно преодолевая блокпосты и втридорога оплачивая дорогу, почти нереально.

В Киеве прописалась группа Fontaliza — та самая, которая стала первым в истории «Океана Ельзи» коллективом на разогреве. Я, увы, почти не общался с этими ребятами: они были заметно моложе нас, локальный этап их музыкальной карьеры начался почти синхронно с китайскими вояжами «Тима Талера». Для Fontaliza переезд, скорее, стал логичным продолжением стремительно набирающей обороты карьеры, чем попыткой скрыться от снарядов, взрывов и бесконечных дискуссий политического характера. То же самое можно сказать и о Jinjer, не вылезающих из плотных гастролей по Европе.

А вот, к примеру, для горловской синти-поп-команды The Cherry Men политический конфликт стал серьезным толчком к переезду в столицу. В Киеве у них еще пока не получилось стать музыкантами «на полный день». Зато впервые в творческой биографии группе удалось собрать полноценный «живой» состав и выступить на нескольких знаковых для любителей электронной музыки мероприятиях. В Киев уехал также Игорь Олегович Роман, лидер «олдовой» группы «Фата Моргана», одного из первых местных музыкальных проектов, который работал исключительно на украинском языке.

В начале 2014-го вдруг приостановила свою деятельность группа «ЛихоЛесье». Участники «крайнего» состава команды — музыкально сильного и очень интересного — разошлись в разные стороны. Кто-то продолжил активно заниматься творчеством, кто-то углубился в бесконечную борьбу с бытовыми проблемами.

Преодолевая смущение, я позвонил Анатолию Бухалде. Будучи участником «ЛихоЛесья», я достал его до глубины души звонками с «предложениями о деловом сотрудничестве». В мирное время Анатолий Бухалда руководил фирмой «Терминал» — одним из ведущих игроков рынка звукопрокатных услуг в странах бывшего СССР.

Люди, живущие за пределами города, часто удивлялись тому, что именно у нас находится центральный филиал крупнейшего предприятия индустрии развлечений. Местные же музыканты, глядя на технический райдер фирмы «Терминал», тайно грезили о том, чтобы набраться смелости и, взломав их склад, тихонько отнести к себе на репточку какой-нибудь «винтажный комбик».

Вопреки моим ожиданиям, Анатолий сообщил о том, что «Терминал» не покидал Горловку и продолжает активную работу: «Трудимся не покладая рук, с начала этого года обеспечили аппаратурой более ста концертов. Бог миловал: снаряды облетели нас стороной. Преодолеваем все препятствия, связанные с военной обстановкой. Верим в лучшее», — Анатолий говорил оптимистичной скороговоркой. Человек был занят и, судя по всему, не имел ни времени, ни желания предаваться пессимизму.

Находясь в состоянии постоянного поиска места для жительства и форм самовыражения, в Горловку периодически возвращается ее блудный сын Илья Вараксин. Шикарный фотохудожник, Илья берет в руки гитару для того, чтобы поиграть рок-н-ролл в группе Elijah And the Stoners. В строю и ветераны горловского пост-панка, группа «Никанорычи». Нового материала у ребят море, но исполняют они его, в основном, на репетиционных базах, практически не записываются, концерты дают очень редко.

Эпилог

В заключение хочу рассказать историю о моем знакомом, лидере почившего в бозе горловского коллектива с нулевым творческим потенциалом и непомерными амбициями. Незадолго до начала военных событий паренек организовывал выступление своей группы в арт-кафе «Аратта», чем лично мне причинил немало беспокойства. Парень рассказывал о мероприятии первому встречному, непременно приглашая его на концерт.

Однажды он по бытовому вопросу зашел в мастерскую, расположенную на проспекте Победы аккурат параллельно «Аратте». Разговорившись с тамошней сотрудницей и попытавшись, как водится, пригласить ее на концерт, он выяснил, что девушка ничегошеньки не знает ни о культовом заведении, расположенном в двух шагах от места ее работы, ни о местной музыкальной культуре в целом. Как ни пытался парень впечатлить барышню баснями о наградах, регалиях и публикациях в СМИ, ничего не получалось. Девушка жила в другом мире.

Каждый из горловчан, включая музыкантов, живет в своей собственной, уникальной Горловке. Моя Горловка — отражение моего личного восприятия родного города. И если оно отличается, пусть даже и кардинально, от чьего-то еще, прошу понимания, снисхождения и пощады.