Семистопное ямбирование

Юрий Шевченко, 2004 г.


— Понимаешь, Пух, что я хочу сказать?
— Я и сам так, Пятачок, думаю.
— Но с другой стороны, Пух, мы не должны забывать.
— Совершенно верно, Пятачок. Не понимаю, как я мог упустить это из виду.

Алан Александр Милн, «Винни-Пух и Все-все-все»

— Этта... Молекулы различных эпистоляриев имеют склонность абсурдизироваться в полемической драме бытия, когда причинно-следственные концепции тают на глазах, — сказал Мой Лучший Друг.

— Ты считаешь? — задумчиво покачал я ногой, — Но ведь когда античные событийные эмоции приходят в негодность, от них нельзя получить совершенства, не так ли?

— Почему же? Не обязательно. — Разговаривая, Мой Лучший Друг продолжал наигрывать. — Всегда ведь есть шанс на акционерное представительство в парламенте, когда тысячи избранных толп шныряют по подъездам в поисках пустых бутылок и ничего не замечают вокруг.

— Погоди-ка, что-то ты тут путаешь. Если дважды два четыре будет пять, когда же наступит бесконечная параллелизация семистопных ямбов?

— А никогда! Вот и дело-то в том, что никогда! Ведь что такое, по сути, вечность? Ну, по-сути? Это когда... М-м-м... э-э... — Мой Лучший Друг сделал большой молчаливый ковть и задумался.

Я тем временем полез в шкаф в надежде найти там что-нибудь полезное. Вечность... Вечность... Я внимательно просматривал корешки книг, но нигде не было написано «Вечность». Вот же незадача!

— Придумал! — Сказал Мой Лучший Друг. — Абсурдизация производства в красно-племенные оттенки швыряет совпадения машинального импульса, так?

— Ну... да.

— Так. Тогда одинаковые равномерные последовательности одинаково равномерно последовательны, так?

— Ну... да. А что?

— А то! Смотри, раз шикарные представительства в атмосфере влиятельны, значит импрессионистические повстанцы глицеринизированы, следовательно херес — это такое вино!

Взволнованный открытием Моего Лучшего Друга, я вскочил с кресла и принялся мерять шагами комнату. Оказалось двадцать пять. Прекрасно. Если херес — это такое вино, а комната — двадцать пять, значит...

— Так, спокойно. — Сказал Мой Лучший Друг. — Давай проверим еще раз. — Семистопные ямбы широко рентабельны. Селедка ординарно реставрирована. Изгибы шеи, завитки волос — все это позади. Остается генерация недвижимости. Так. Ну-к...

Он с кряхтением вылез из-за рояля, полез в шкаф и достал оттуда книжку «Семистопные ямбы в широкой последовательности». Полистал. Хмыкнул. Полистал еще. Сказал: «Тю». Еще полистал. Брови его поднялись, потом насупились.

— Тьфу, — плюнул он в пепельницу. — Слушай, в общем, читаю. «Семистопные ямбы, как хоровые и транслокационные институции, способны к самосведению. Это означает, что ямбирование семистопами происходит перпендикулярно реставрации селедки. Предположительно, арбузные корочки способны повлиять на сокращение горизонтального положения вши. Но только в случае крамольного сочетания красного перца и таинственной непостижимости возможно полное обнаружение ординарных непотребностей. А Его здесь нет и поставь на место книгу, козел!» Вот так. — Он бросил книгу в рояль, сделал большой ковть хересу и снова уселся играть.

Да уж. Да в общем-то, я никогда и не надеялся, что семистопное ямбирование может как-то помочь нам в поисках Его.